На первый взгляд это просто разные слова.
Но если посмотреть внимательнее, каждое из них отвечает на свой вопрос.
И в какой-то момент становится понятно: мы имеем дело уже не с разными названиями одного и того же, а с разными способами организации пространства.
Начнём с самого простого.
Принципы
Принцип — это основополагающее положение, правило или закономерность, на котором что-либо строится и в соответствии с которым что-либо происходит. Принцип отвечает на вопрос: «На каком основании это устроено именно так?»
Например, если мы говорим о какой-либо системе, у неё могут быть свои принципы формирования, взаимодействия, развития, сохранения, воспроизводства.
Принцип может быть очень маленьким элементом большой архитектуры, а может лежать в самом её основании. И здесь появляется важное различие. Принцип сам по себе ещё не является всей конфигурацией. Он определяет её устройство. Поэтому можно сказать: принцип — это правило, по которому что-либо образуется, существует, взаимодействует или воспроизводится.
Но что происходит, когда мы собираем множество связанных между собой принципов, отношений, представлений и смыслов в определённое целое?
Появляется концепция.
Концепция
В обычном понимании концепция — это определённое представление о чём-либо, система взглядов или связанных между собой положений, которая позволяет увидеть предмет как целое. То есть концепция уже больше отдельного принципа. Если принцип говорит: «как это устроено», то концепция позволяет увидеть: «что это вообще за конфигурация».
И здесь начинается очень интересная вещь. Концепция может быть не просто описанием. Она может стать адресом.
Мы можем назвать определённую конфигурацию — и тем самым обратиться не к одному её элементу, а ко всему пространству её взаимосвязей. Именно здесь возникает переход от обычного понимания концепции к тому, как она начинает работать в моей системе координат.
Концепция — это уже не обязательно подробное описание того, что должно произойти. Она может быть именем целостной конфигурации. Например, если существует концепция определённого явления, то нам не обязательно заранее перечислять все процессы, которые должны с этим явлением произойти. Мы называем конфигурацию. И этим задаём адрес. Не обязательно говорить: «исправить это, убрать это, усилить вот это, восстановить вот это и привести вот к такому результату». Можно обратиться непосредственно к самой конфигурации. И дальше пространство взаимодействия уже разворачивает то, что в ней содержится. Это принципиальное изменение. Потому что мы перестаём управлять каждым отдельным действием и начинаем обращаться к целому.
От концептуальной формулы к концепции
Именно здесь появляется следующий переход. Концептуальная формула взаимодействия работает, как архитектура взаимодействия с конфигурацией. Она задаёт не отдельный результат, а пространство, в котором могут быть распознаны, декомпозированы, реконструированы, перераспределены, рекомбинированы и заново организованы взаимосвязи.
Формула в таком случае становится не перечнем действий в линейной последовательности. Она становится единым потоком. А концепция может выступать в качестве адреса этого потока.
И это очень важный момент.
Потому что чем больше становится сама система, тем менее эффективным становится попытка вручную перечислить всё, что должно в ней произойти. Если конфигурация сложна, невозможно бесконечно увеличивать количество инструкций. В какой-то момент возникает другой принцип работы: не перечислять всё, что должно произойти, а обратиться к тому, что является целостным пространством происходящего.
Так концепция становится следующим уровнем организации.
Но дальше появляется вопрос.
Есть концепция.
Есть определённая конфигурация.
Есть её внутренние принципы.
А в каком пространстве вообще существует эта концепция?
И вот здесь появляется парадигма.
Парадигма
В общепринятом употреблении парадигма — это система основных представлений, допущений и координат, через которые человек или определённое сообщество смотрит на реальность, понимает её и выстраивает взаимодействие с ней. Парадигма определяет не только то, что мы видим, но и то, как именно мы понимаем увиденное. Поэтому изменение парадигмы — это не просто получение новой информации.
Можно получить тысячу новых фактов и остаться в той же парадигме. А можно изменить саму систему координат — и те же самые факты начнут складываться совершенно иначе. И здесь становится понятным отличие концепции от парадигмы.
Концепция отвечает на вопрос: «Что это за конфигурация?»
Парадигма отвечает на вопрос: «В каком пространстве координат эта конфигурация существует, взаимодействует и проявляется?»
Это уже совершенно другой масштаб. Например, можно иметь концепцию денежности. Это определённая целостная конфигурация, связанная с деньгами, ресурсом, достатком, ростом, движением, получением, сохранением и реализацией. Но парадигма денежности — это уже не сама концепция денег. Это пространство координат, в котором деньги и ресурс вообще существуют как часть жизни, взаимодействуют с человеком, пространством, деятельностью, возможностями, материальной реальностью, обменом и развитием. Поэтому парадигма не является просто «более сильной концепцией». Она меняет систему координат, внутри которой концепции существуют.
А что тогда происходит с принципами?
Вот здесь начинает складываться очень интересная архитектура.
Принципы образуют основания.
Концепции собирают связанные элементы в целостные конфигурации.
Парадигма определяет пространство координат, в котором эти конфигурации существуют и взаимодействуют.
И возникает следующий вопрос: а что находится ещё глубже?
На каком основании вообще определяется, что существует?
Что считается частью реальности?
Какие категории существования признаются?
Что может быть связано с чем?
Что считается принадлежащим определённому пространству?
Какие формы существования возможны?
И здесь мы подходим к онтологии.
Онтология
В философском смысле онтология связана с вопросом о том, что существует, какие существуют категории сущего и какие отношения между ними возможны. Если сказать совсем просто: онтология исследует основания самого существования.
Не «что я хочу получить».
Не «какую систему координат я использую».
А: что вообще существует, в каком качестве существует и на каком основании мы можем считать это существующим.
Поэтому онтологический вопрос всегда глубже обычного описания.
Если концепция говорит: «вот эта конфигурация», а парадигма: «вот пространство координат, в котором она существует», то онтология задаёт вопрос: «а что делает возможным само существование этой конфигурации и этого пространства?»
И вот здесь начинается уже совсем другой уровень работы.
Парадигма концепции нормообразующих принципов
Когда эти понятия соединяются, возникает ещё одна конструкция: парадигма концепции нормообразующих принципов.
Здесь важно не потерять порядок.
Парадигма — пространство координат.
Концепция — целостная конфигурация.
Нормообразующие принципы — основания, по которым внутри неё формируются нормы.
И тогда мы уже можем исследовать не отдельную норму, а пространство, в котором вообще формируются нормы. Это чрезвычайно важное различие.
Например, можно обнаружить норму: «так должно быть».
Но гораздо глубже спросить: «А почему именно это стало нормой?»
Ещё глубже: «Какие принципы сделали возможным формирование именно такой нормы?»
И ещё глубже: «В каком пространстве координат такая норма вообще смогла стать естественной, допустимой и воспроизводимой?»
Вот это уже парадигматический уровень. И здесь появляется возможность работать не только с самой нормой, но с механизмом её образования. Это особенно важно там, где определённые нормы воспроизводятся настолько долго, что перестают восприниматься как нормы. Они начинают восприниматься как реальность.
Как «так устроено».
Как «по-другому не бывает».
Как «это естественно».
Именно в этот момент различие между концепцией, парадигмой и онтологией становится принципиальным.
Концептуальная онтологическая парадигма
А дальше эти уровни можно соединить ещё плотнее. Концептуальная онтологическая парадигма.
Здесь первым становится концептуальный слой. То есть мы начинаем с целостной конфигурации. Но эта конфигурация рассматривается не сама по себе. Она рассматривается через её онтологическое основание и в пространстве парадигмы.
Получается совершенно другой вопрос: какие концептуальные конфигурации должны быть сформированы на основе собственного онтологического основания и каким образом они должны существовать внутри определённой системы координат?
Здесь уже недостаточно просто обнаружить, что что-либо существует.
Нужно увидеть:
* из какого основания это возникло;
* какие принципы его сформировали;
* какие отношения удерживают его внутри пространства;
* каким образом оно стало нормой;
* как оно воспроизводится;
и что должно произойти, чтобы вместо одной конфигурации появилась другая.
Поэтому концептуальная онтологическая парадигма — это уже пространство сборки собственных конфигураций на собственном основании. Она позволяет перейти от: «я обнаружила, что это существует» к: «я вижу, из какого основания эта конфигурация образовалась и какой должна быть её собственная организация».
Онтологическая концептуальная парадигма
Но если поменять порядок?
Получается: онтологическая концептуальная парадигма.
И здесь изменение порядка уже становится содержательным. В первом варианте мы начинаем с концепции и через неё идём к онтологическому основанию. Во втором — начинаем с самого основания существования. И только затем смотрим, какая концепция из него должна быть сформирована и в какой парадигме она должна действовать.
Это уже другой вектор.
Здесь первичным становится вопрос: «Что является моим собственным основанием существования?»
А затем: «Какие концепции соответствуют этому основанию?»
И только после этого: «В какой системе координат эти концепции должны существовать, разворачиваться и становиться действующими?»
Именно поэтому перестановка слов здесь не является стилистической. Порядок задаёт точку входа в пространство.
В одном случае мы идём: концепция → онтологическое основание → парадигма.
В другом: онтологическое основание → концепция → парадигма.
И это уже два разных вектора взаимодействия с одной большой архитектурой.
Почему это важно
На определённом этапе развития системы человек начинает замечать странную вещь. Он уже умеет работать с отдельными явлениями. Он умеет находить причины. Умеет работать с конфигурациями. Умеет видеть взаимосвязи.
Но некоторые вещи всё равно продолжают воспроизводиться.
Почему?
Потому что можно бесконечно работать с отдельными конфигурациями, не замечая пространства, которое продолжает их порождать.
Можно убрать одно проявление — и получить другое.
Можно изменить один принцип — и обнаружить, что он снова возникает в другой форме.
Можно заменить одну концепцию — и обнаружить, что она построилась на том же основании.
И тогда становится необходимым перейти от работы с проявлениями к работе с условиями их образования.
Отсюда и начинается движение: формула → концепция → парадигма → онтология.
Формула позволяет взаимодействовать.
Концепция позволяет обращаться к целостной конфигурации.
Парадигма позволяет менять пространство координат.
Онтология позволяет исследовать основания самого существования.
А дальше возникает возможность соединять эти уровни между собой.
От объекта — к пространству
Возможно, именно здесь происходит самый важный сдвиг. Сначала человек смотрит на объект. Потом начинает видеть его конфигурацию. Потом замечает пространство, в котором эта конфигурация существует. Потом обнаруживает принципы, которые делают это пространство именно таким.
А затем задаёт ещё более глубокий вопрос: «Почему вообще это существует именно в таком качестве?»
И тогда объект перестаёт быть изолированным объектом. Он становится проявлением более крупной архитектуры. А сама архитектура — проявлением определённых оснований. Именно поэтому дальнейшее развитие такой системы не обязательно означает бесконечное добавление новых инструментов.
Иногда следующий уровень — это не новый инструмент.
Это изменение места, из которого мы смотрим на всё пространство сразу.
От концепции к парадигме нормообразования
Особенно важным становится вопрос о нормообразующих принципах. Потому что норма — это уже не просто правило.
Норма может определять:
* что считается возможным;
* что считается невозможным;
* что воспринимается как естественное;
* что воспринимается как чрезмерное;
* что человек считает своим;
* что считает чужим;
* какой масштаб считает для себя допустимым;
* какой уровень ресурса способен удерживать;
* какое пространство считает своим;
* какой уровень реализации воспринимает как нормальный.
Именно поэтому изменение одной концепции не всегда меняет реальность. Если сама норма осталась прежней, новая концепция может просто встроиться в старую систему координат. Она станет новой деталью старой архитектуры. А переход на парадигматический уровень позволяет поставить другой вопрос: «Какие принципы формируют саму норму?»
И вот здесь уже появляется возможность работать не с отдельным ограничением, а с механизмом его образования.
И здесь возникает ещё один важный принцип
Не всё, что существует в нашей реальности, обязательно является нашей собственной конфигурацией.
Что-то может быть собственным.
Что-то — унаследованным.
Что-то — сформированным в результате взаимодействия.
Что-то — когда-то принятым, как естественное.
Что-то — настолько давно встроенным, что уже невозможно сразу увидеть момент его возникновения.
Поэтому на более глубоких уровнях становится важной дифференциация.
Не просто: «что со мной происходит?»
А: «какому основанию принадлежит происходящее?»
И дальше: «какая концепция соответствует моему собственному основанию?»
И ещё дальше: «какая парадигма позволяет этой концепции существовать, разворачиваться и проявляться без возвращения к прежней архитектуре?»
Вот здесь четыре понятия начинают работать уже не как словарь, а как единая система.
Возможно, это и есть один из признаков перехода на новый уровень
Когда человеку больше не нужно каждый раз формулировать:
* «сделать это»,
* «убрать это»,
* «восстановить это»,
* «усилить это»,
* «привести к такому результату».
Когда он начинает видеть целостную конфигурацию.
Когда конфигурация перестаёт быть отдельным объектом и становится адресом.
Когда становится видна система координат, в которой эта конфигурация существует.
Когда становится возможным исследовать сами основания её существования.
И тогда язык тоже меняется. Он становится короче. Но при этом его содержание становится значительно больше. Не потому, что в одном слове спрятана магия. А потому, что за одним словом уже стоит целая архитектура взаимосвязей.
И поэтому развитие системы может идти не в сторону усложнения, а в сторону сжатия
На раннем этапе приходится много объяснять.
Потом появляется формула.
Потом — оператор.
Потом — концепция.
Потом — парадигма.
А затем оказывается, что один термин может обозначать пространство, которое раньше приходилось описывать страницами. Это не упрощение в смысле потери содержания. Это уплотнение архитектуры. Когда множество разрозненных элементов перестаёт быть множеством и начинает работать как единое целое. И, возможно, именно здесь проходит одна из важных границ между использованием инструмента и владением системой.
Инструментом человек пользуется.
А системой координат он начинает жить и мыслить.
И тогда вся цепочка выглядит иначе
Не как линейная лестница, где каждое новое слово просто «выше» предыдущего.
А как взаимосвязанное пространство:
* принципы образуют основания; концепции собирают конфигурации;
* парадигмы задают пространство координат;
* онтология исследует основания самого существования;
* концептуальная онтологическая парадигма позволяет собирать собственные конфигурации на собственном онтологическом основании;
* онтологическая концептуальная парадигма позволяет начинать с самого основания существования и через него определять, какие концепции и какие действующие конфигурации действительно ему соответствуют.
И здесь уже становится понятно, почему два последних понятия нельзя просто считать красивыми перестановками одних и тех же слов. Они задают разные направления движения.
Одно начинается с конфигурации и ведёт к её основанию.
Другое начинается с основания и ведёт к формированию соответствующей конфигурации.
А значит, одна и та же архитектура может быть доступна из разных точек входа.
Что происходит дальше?
Возможно, следующим шагом станет создание формул, которые позволят работать с этими уровнями уже непосредственно. Но это не обязательно произойдет сразу. Сначала необходимо увидеть саму архитектуру. Понять, чем является каждый уровень. Увидеть, где заканчивается один способ взаимодействия и начинается другой.
Понять, что концепция — это не просто красивое название.
Что парадигма — не просто «более сильная концепция».
Что онтология — не просто ещё одно сложное философское слово.
И что нормообразующие принципы — это не обязательно отдельные правила, которые можно найти и перечислить.
Они могут быть самой архитектурой, благодаря которой определённые правила вообще становятся нормой. И тогда появляется совершенно другой взгляд на развитие.
Можно уже не спрашивать только: «Что мне нужно изменить?»
Можно спросить: «Какую конфигурацию я хочу видеть?»
Затем: «В какой системе координат эта конфигурация должна существовать?»
Затем: «На каком основании она вообще может существовать как моя собственная?»
И, наконец: «Какие принципы делают эту конфигурацию естественной, действующей и воспроизводимой именно в моей системе?»
И вот здесь начинается пространство, в котором формула, концепция, парадигма и онтология перестают быть отдельными понятиями. Они становятся разными способами взаимодействия с одной архитектурой. А самое интересное начинается именно тогда, когда мы перестаём пытаться поставить между ними знак «выше — ниже».
Потому что это не лестница.
Это пространство.
И чем глубже мы в него входим, тем меньше нам требуется отдельных инструментов для того, чтобы видеть всё большее количество происходящего одновременно.
Естественно все формулы, которые я буду составлять и составила ранее, находятся в Академии фрактала